Павел КАШИН: До свидания, время
До свидания, время! Тебя как будто бы и нет… Есть необъятный Бог в небе и бурлящий хаос «прокажённой земли», и последний день весны. Есть грустные и добрые глаза Павла Кашина, который сидит на втором этаже ЦДХ, терпеливо отвечая на вопросы журналистов. Представители прессы поглядывают на часы. Они всё ещё считаются со временем. Они, и много кто ещё, но не Кашин.
…неплохо было бы попробовать жить без часов и расписаний… Для меня свобода — это всё…
Диалог поначалу явно не складывается.
— Вы знаете, Павел, — начинает господин с шестого ряда, — мы с женой сидели в кафе. Там по радио передавали вашу песню. Нам стало как-то по-домашнему уютно. Вы понимаете?
Кашин блаженно улыбается. Его улыбка заполняет длинные паузы между вопросами.
— У вас есть дети?
— Не так, чтобы я знал.
— Вы боитесь смерти?
— Я об этом не думаю. Хотя стараюсь делать так, чтоб это случилось как можно позже. Мне 36 лет. Я не пью, не курю, ложусь спать ровно в 23.00.
— Вас до обидного мало на радио и телевидении. Вас это не огорчает?
— Мне всё равно, в общем-то… Если кто-то захочет, чтоб я был сильно популярен — я буду.
— Почему вы задаете ему так мало вопросов? — нервно вопрошает продюсер певца Ирина Миклошич. — Он же очень интересный собеседник!
Эта дама умудряется быть везде: на ресепшине у входа, в первых рядах зала, за микшерским пультом. Десятки приказов, претензий, одергиваний. Контроль над ситуацией в её руках. Вроде бы в её… Она перемещается со скоростью баллистической ракеты, сея вокруг себя атмосферу легкой паники.
Вопросы продолжаются.
— Павел, на некоторых ваших дисках есть логотип — Ваш черный силуэт с гитарным кофром. Вы ощущаете себя пилигримом, у которого нет дома, и который идёт в неизвестность, чтобы кому-то петь свои песни?
— Это — кадр из клипа на песню «Сердце». Мы снимали его в пустыне. Мне нравится этот кадр. Дом у меня есть. Я живу на 17-ом этаже. Оттуда замечательно видно Москва-реку, и вообще очень красивый вид на город.
— Вам легко даётся написание песен?
— Песни я пишу медленно, зная, что в конце всё обязательно сложится. Я устаю, но одновременно это и душевная радость.
Ирина Миклошич сигнализирует о том, что пресс-конференция закончена. Зал постепенно заполняется публикой. После второго звонка становится понятно, что будет аншлаг. Ряды гудят в ожидании действа. Гаснет свет, и на сцену выходят музыканты. Их встречают овацией. По определению Кашина, песни, приготовленные им для концерта, условно делятся на новые, очень новые и новейшие. К новым относятся композиции из «Утопии», а к новейшим — вещи с презентуемого CD «До свидания, время». Полностью акустический звук. Как всегда, много грусти и много хороших текстов:
«Дар любви от дара боли
Отличает чувство воли»
Павел кружит с гитарой по сцене, отбивая подошвами бешеную чечётку. Неприметный Максим Некрасов перемещается от мандолины к роялю, а от рояля к губной гармошке. Десять новых песен проходят на одном дыхании. После демонстрации на экране клипа с гвоздями заглавная «Барышня» звучит вживую («для тех, кто не понял»):
«Солнце и запахи белой акации
В мае так сложно не впасть в левитацию
Жизнь в ощущении легкой вины»
На сцене вместе с Кашиным «левитируют» три барышни-скрипачки. Их «консерваторские» белые рубашки и тёмные клёши выглядят как униформа.
Барышни из зала, повинуясь гравитации, подтягиваются к сцене с цветами.
Затем следует прощальное «пока».
Здравствуй, время! По ходу концерта никто из сидящих в зале не вспоминал о тебе. Потому что Кашин обитает где-то за твоими пределами. А иногда даже кажется, что и за пределами Земли.
Димка МЕЖИК
ЗВУКИ РУ
02.06.2003
