9. До свиданья, время (2003)
Святого Августина спросили: «Что делал Бог до того момента когда создал человека?». Августин ответил, что до того момента времени не существовало, (потому-что время придумали люди) следовательно и Бог ничего делать не мог.
В какой то момент мне показалось что, значение так называемого четвёртого измерения, преувеличено в русских пословицах напротив влияние его на нашу жизнь часто пагубно. Каждая «важная» встреча назначенная на определённый час приносит с собой свою долю неспокойствия. Даже если встреча должна состояться лишь через неделю, мысль о ней начинает посещать наш ум с частотой мухи бьющейся о стекло растрачивая попусту нашу умственную, душевную и физическую энергии. С приближением «нужного» момента экзальтация наростает и очень часто превращается в истерику особенно при сопутствующих обстоятельствах таких как дорожная пробка, телефонный звонок перед выходом из дома или внезапное решение о том, что одежда выбрана неправильно.
С другой стороны, жизнь в курортных и просто чужих городах нас расслабляет и делает счастливыми в первую очередь в силу отсутствия назначенных встречь а не потому, что солнечные лучи, морская вода или фрукты благотворно влияют на нашу нервную систему.
Представьте себе мир где вы, хорошо выспавшиеся, задумчиво выпившие свой/своё кофе и благоухающие ощющением счастья, приходите на работу в любое попавшееся под руку время и ваш босс приветствует вас улыбкой, как бы говоря, что вы пришли как раз в самый нужный момент.
Всё это привело меня к мысли о том, что не плохо было бы попробовать жить без часов, расписаний телевизионных и прочих программ. Сразу пришёл страх а смогу ли я живя таким образом выжить в мире где деньги, столь необходимые для оформления внешней стороны счастья, делаются в определённое время в определённом месте. Первое, что пришло на ум понадобится целый штат менеджеров и водителей тщательно скрывающих свои часы, заботящихся о том чтобы я по расписанию передвигался в пространстве–времени и, потому хорошо оплачиваемых. Последний пункт указал на имеющююся шаткость в моей идее и невозможность к использованию массово, ведь каждому менеджеру и водителю пришлось бы нанимать штат менеджеров и водителей (и тоже хорошо оплачиваемых).
Из под развалин первой идеи забрезжил свет не содержащей логики, но несущей в себе ощущение беспричинной правоты мысли, что если все люди в один момент (последний обозначенный) выбросят свои часы и начнут двигаться как муравьи, как бы по зову сердца, то из этого обязательно что-то получится. Когда я попытался представить это «что-то», моя фантазия в панике пыталась улизнуть от меня в любую возможную щель лишь бы не сталкиваться лицом к лицу со столь грандиозным явлением.
В общем, как вы понимаете, концепция осталась недоработанной я предпочёл сочинить ряд песен лишь слегка касающихся этой темы. Пользы от них может быть и нет, но нет и вреда, что полностью соответствует моему жизненному убеждению: «жить не навредив можно лишь не пытаясь помочь.»
С уважением. Ваш Павел.
За ошибки меня не пинайте, — я тщательно старалась сохранить авторскую орфографию и пунктуацию Ж:).
Ольга
1. Поддавки
Когда любовь двух юных тел
Летела в солнечном трамвае,
И контролёры узнавали
Любовь в блаженной нищете
Мы плыли по теченью неведомой реки
Взаимного влеченья — мы играли в поддавки,
И были наши души блаженны и легки,
И каждый день был лучшим — мы играли в поддавки,
Условные рефлексы, ночные мотыльки
Сгорали в дебрях секса — мы играли в поддавки,
Душевные смятенья писались в дневники,
Весь мир был боем с тенью — мы играли в поддавки.
Мы каждый день свои мечты
В последний миг опять спасали
От неожиданной печали
И коммунальной гопоты
Мы плыли по теченью неведомой реки
Взаимного влеченья — мы играли в поддавки,
И были наши души блаженны и легки,
И каждый день был лучшим — мы играли в поддавки,
Условные рефлексы, ночные мотыльки
Сгорали в дебрях секса — мы играли в поддавки,
Душевные смятенья писались в дневники,
Весь мир был боем с тенью — мы играли в поддавки.
2. Шёл первомайский снег
Шёл первомайский снег, шёл первомайский снег,
Спускаясь на ресницы и фаты,
Вы выжили во мне, вы выжили во мне,
И на моих ветвях цвели цветы
Дотоле неизвестной красоты.
Шёл первомайский снег, шёл первомайский снег,
И мысли и мосты обмелены,
Как будто мы во сне, как будто мы во сне
И Тихий океан — всего лишь брошь
На чёрной пелерине тишины.
Шёл первомайский снег, шёл первомайский снег,
И каждая частица тишины
Растаяла во мне, растаяла во мне,
Как сойка в вышине моей любви,
Моей непрожитой весны.
Шёл первомайский снег, шёл первомайский снег.
3. Вы искали меня
Вы искали меня в позапрошлой неведомой жизни,
Узнавая мой дом в перекрёстках пустых городов.
Бесконечными днями шли наши годы и вышли,
Не оставив следов на брусчатке минорных ладов.
Я пишу вам письмо, а под каждой строкою — аккорды,
Я расклею его по задворкам вечерних газет,
Вы прочтёте, и может быть этот мир неоправданно твёрдый
Улыбнется и вдруг даст нам взлёт на одной полосе.
Я открою вам всё своё сердце как дверцы биплана,
Вы в ажурных чулках соскользнёте с обложки Playboy,
И под рифмы Басё полетим мы под небом нирваны,
И беспечно смеясь, и безмерно любуясь собой.
Вы искали меня в позапрошлой неведомой жизни,
Узнавая мой дом в перекрёстках пустых городов.
Бесконечными днями шли наши годы и вышли,
Не оставив следов на брусчатке минорных ладов.
4. До свидания, время
Подожди стрелять по блюдцам,
Все мечты в одну сольются,
Мы её тогда — одним веслом.
Дар любви от дара боли
Отличает чувство воли
И любви под трепетным крылом.
Свет берётся из затменья,
Суть рождается в сомненьи,
Нужные слова — из тишины.
Расставанья и свиданья
В этом зале ожиданья
В общем знаменателе равны.
Ты идёшь на озаренье, позади посты
До свидания, время, этот мир — твоё творенье.
Подожди стрелять по блюдцам,
Все враги ещё сопьются,
И Даная выберет твой дом.
В нашем тихом мирозданьи
Всё решает ожиданье
И любовь под трепетным крылом.
Правда станет заблужденьем,
Смерть становится рожденьем,
Танец на копье — твоей судьбой,
Этот мир любви и боли
Только смелым дарит волю
И любовь к победе над собой.
Ты идёшь на озаренье, позади посты
До свидания, время, этот мир — твоё творенье.
5. Вера, Надежда, Любовь
Я летел, и было утро,
Я смотрел в окно, а за окном,
Как на душе моей, и пасмурно, и мутно,
Но поздно было мне грустить о том.
Ещё на тихоокеанском побережье,
Прощаясь с Верой и смиряя в сердце кровь,
Я знал, в Москве живёт моя Надежда,
А в Петербурге — моя Любовь.
И я уснул, но были грёзы,
О том, как я, объехав целый свет,
Собрал тебя, как бархатные розы,
В один большой и праздничный букет.
Ещё на тихоокеанском побережье,
Прощаясь с Верой и смиряя в сердце кровь,
Я знал, в Москве живёт моя Надежда,
А в Петербурге — моя Любовь.
И жизнь вошла в одну минуту,
Вместив в себя миры и сотни лет,
А на моём столе не вянет почему-то
Такой большой и праздничный букет.
Ещё на тихоокеанском побережье,
Прощаясь с Верой и смиряя в сердце кровь,
Я знал, в Москве живёт моя Надежда,
А в Петербурге — моя Любовь.
6. Сердце моряка
Невыносимым камнем во мне застыла боль,
И каждый раз, когда мне грезятся моря, я остаюсь с тобой,
И упираясь, клятва сползает с языка,
Твоя любовь как якорь на сердце моряка.
Полети со мною чайка белым флагом на бизань,
Ветер тёплою нагайкой наведёт на небе грань,
Первым признаком плацебо будут искры между глаз,
Только в море видно небо, только в небе видно нас.
И в тишине рассвета, и в глубине ночей
Я слышу как планета шмыгает за дверь и не берёт ключей,
И я кричу «послушай», и я гоню волну
«Спасите наши души! Вечная любовь опять идёт ко дну!»
Полети со мною чайка белым флагом на бизань,
Ветер тёплою нагайкой наведёт на небе грань,
Первым признаком плацебо будут искры между глаз,
Только в море видно небо, только в небе видно нас.
7. Барышня
Солнце и плечи, ветер и волосы,
Время устало делиться на полосы,
Жизнь в обещании вечной весны.
Я сочиняю вам стихотворение,
Я начиняю его озарением
Барышня! Барышня! Вы безвозвратно пьяны!
Дайте мне руку, нынче не просто
Ходить на мысочках по чистому воздуху
В метре от прокажённой земли.
Я обеспечу вам ваше парение
Тайными клятвами и уверениями,
Солнце и ветер в бокале сухого «Шабли»
Солнце и запахи белой акации,
В мае так сложно не впасть в левитацию,
Жизнь в ощущении лёгкой вины.
Свет всепрощения, миг восхищения,
В нём и скрывается суть обольщения,
Барышня! Барышня! Вы несказанно бледны!
Бледная мимика с скомканной грацией,
Я обретаю удел в декорации
Жизнь с ощущением лёгкой беды.
Барышня милая, ваши сомнения —
Лишь составляющая уравнения
«Жизнь под лучами счастливой звезды»
8. Белый друг
Вода из ванны льётся через край,
Дежурный ангел тихо шепчет: «Выбирай
Ты можешь пробовать встать или уснуть в аллее чёрных картин
Твоя мать не хочет знать тебя, ты можешь не верить,
Но твой друг, твой белый друг тебя завёл не в ту дверь,
Зато теперь ты представляешь весь путь, и что в пути ты один»
И ты не веришь в свои ноги, но они тебя несут,
Как крылья ангела, к дороге, где, цепляясь за рассудок,
Ты нашарил брелок, и в двух верстах левей — большие ключи
И, оказавшись в машине, ты было ехал на свет
И каждый телеграфный столб тянул тебя в кювет
Но твои руки — крылья ангела — несли тебя, ты только молчи
И эти двое в белом уже точили ножи,
Когда ты выкрикнул всем телом «Я выбираю жизнь
С её отливами друзей и денег, с болью и чёрной тоской»
Дежурный ангел вышел сапою и пялился вдали,
И вдруг все фланги занял запах свежевырытой земли,
А твоё сердце долго лапали и вынули холодной рукой
Ты провалился в пропасть, в пустую, — шизнись!
С чрезвычайной робостью ты выпрямился в жизни,
А там плескалось солнце в стакане самой чистой воды,
И двое в бирюзовых масках замаячили «Привет»
И в самых ярких красках мир ворвался в этот свет
Пусть искорёженной, но всё же твоей такой счастливой звезды
9. Демон
Ночь, одежда, кровать,
И я беспечно влюблён,
И при том умудряюсь тебя назвать
Не тем из твоих имён,
Я пытаюсь связать
Это с приступом глухоты,
Ибо как иначе тебе сказать,
Что в моих объятьях не ты.
Демон,
Нас разбудит демон
В холоде душевной пустоты.
Кто мы? Где мы?
Кто-то нас разбил на лица,
Судьбы, характеры и глумится.
Свет, бокалы, чулок,
Остатки упавшей звезды,
И сердце — бешеный поплавок
В теле холодной воды.
Ты смотришь в глаза
Труакар и анфас
Ибо как иначе тебе сказать,
Что я лишь один из нас.
Демон,
Нас разбудит демон
В холоде душевной пустоты.
Кто мы? Где мы?
Кто-то нас разбил на лица,
Судьбы, характеры и глумится.
10. Чудесная страна
Мы вышли в океан за сутки до рассвета,
Какой меридиан, которая планета,
Лагуны и форты, заметки на манжетах,
Не зная широты, мы знали лишь, что где-то
Что где-то между радостью и болью,
Что где-то меж реальности и сна,
И где-то меж фатальности и воли
Находится чудесная страна,
Где жители не знают о разлуке,
Где жителям неведома печаль,
Где музыка не делится на звуки,
Где времени и нету, и не жаль.
И точка задана, забудь о возвращении,
И только тишина — источник освещения,
И зная о морях по книгам и макетам,
Всю жизнь на якорях, мы верили, что где-то
Что где-то между радостью и болью,
Что где-то меж реальности и сна,
И где-то меж фатальности и воли
Находится чудесная страна,
Где жители не знают о разлуке,
Где жителям неведома печаль,
Где музыка не делится на звуки,
Где времени и нету, и не жаль.
