До свиданья, время…

Свет в начале дня,
В начале жизни, — изволь
Боль танцует польку
На дне меня
Брысь, я ладно сшит,
Я лишь увидел смысл жить,
Быть — тупая прыть
В ногах души

Пой, мой соловей,
Лети над бездной и расскажи,
Расскажи моей любезной —
Мол, я ещё жив
И лежу себе ненужный
Рожей во ржи,
Расплескав по небу мысли,
Мол, кто ты есть, жизнь

Жизнь — не то что б спесь,
Такая сладкая стать
Кстати, на всё наделать
И спать, и спать…
Жизнь почти что спета,
Но не допить, не допеть
Гнать, бежать и видеть,
Дышать, терпеть

Пой, мой соловей,
Лети над бездной и расскажи,
Расскажи моей любезной —
Мол, я ещё жив
И лежу, себе ненужный
Рожей во ржи,
Расплескав по небу мысли,
Мол, кто ты есть, жизнь

Свет в начале дня,
В начале жизни, — изволь,
Боль танцует польку
На дне меня

Я смотрел спектакль через дырку в портьере,
Я сверлил её пальцем, вздрагивая нервным смехом,
И когда в сером полумраке я совсем заскучал
И от короткого желания чуть-чуть не закричал, —
Я увидел свет

Я бежал на четвереньках, отставая на круг с непривычки,
Я скакал по головам, не заметив свободной дорожки,
И когда грязный пот превратил лица в маски,
И удары ниже пояса казались лаской —
Я увидел свет

Я зашёл в твой дом на минуту, и остался на несколько лет,
Я забыл запах улиц ради дыма твоих сигарет,
И когда поздно ночью ты открыла мне дверь,
Я смотрел в твои глаза, как испуганный зверь —
Я увидел свет

Наш воздушный шар оказался дырявой игрушкой,
Нас теперь называют словом «друзья»
Я хожу к тебе в гости, пью твой чай,
Улыбаюсь и немного скучаю —
Я увидел свет

Заметая следы, убегая по ветру,
Я заметил тебя — незаметную, светлую,
И дождь бил по рукам, не дал тебя рвать
А я родился весной, я узнал эту петлю —
От рождения серую выносить белою
И жизнь дать, но не взять, в розовом платье

Я смотрел в это небо,
Я врастал в эту землю,
Я не верил, что я
От земли неотъемлем
А мне небо — не небо,
А мне море — не море,
Если в небе я не был,
С морем не спорил

Заметая следы, убегая по ветру,
Я просил тебя, — светлая, будь же и смелою
Жизнь кончится в срок — божись, не божись.
Я знаю, как грустно без солнечной почвы,
Я знаю, как холодно бывает ночью,
Но там бродит сама тётушка жизнь

И зачем тебе небо?
Зачем тебе море?
Как не взращивать стебель,
Подпитывать корень
А мне небо — не небо,
А мне море — не море,
Если в небе я не был,
С морем не спорил

Милая моя, взял бы я тебя
В дальние края, когда бы знал,
Что будет плохо без тебя,
В том краю любви с счастьем визави,
Я не потерплю иное слышать,
Нежели «я тебя люблю»

Разве не ты так не хотела говорить о Боге вслух?
Ух, зачем тебе такое тело?

Милая моя, взял бы я тебя
В дальние края, когда бы знал,
Что онемеешь, как и я
Есть лишь два пути меня найти,
Идти за мной, но только молча,
Или вовсе не идти

Разве не ты так не хотела говорить о Боге вслух?
Ух, зачем тебе такое тело?

Милая моя, взял бы я тебя…

Я искал тебя, мой мальчик,
Поднимался над землёю,
С места в небо головою,
Смелая чайка, как я скучаю

Помнишь ли ты ток огромного сердца?
Мир был тонким…

Сердце моё — Бог огромного неба,
Сердце моё — Бог огромного неба,
Сердце моё…

Я будто влюблён, я всё чаще замечаю,
Как галки несут свои чудные подарки
Своим любимым, и мне бы с ними,
Да нет чего-то, чего так нужно,
Я разбегаюсь, лечу и расшибаюсь,
И больно, и тошно, но знаю, что можно
И мне — да с ними, ах, кто бы видел,
Но эти взгляды такие прямые

Она — словно ветер, с которым нет сладу,
Она как… такая, но нет, я не знаю…
Так много надо, чтоб лишь увидеть,
Когда она плачет — вы видели слёзы,
Которые скачут, как две балеринки,
В глазах любимой, и мне бы с ними,
Да только страшно — вдруг всё вчера,
А я не вчерашний
И я замираю, как ловкий воришка,
Который украл эти дивные танцы
И вдруг опознал настоящее в ложном,
Но это ж можно.

Солнце взойдёт, сон догорит,
И покажется, будто я жив
Ори не ори — больно видеть город лиц
Без твоих глаз-птиц
Где мне украсть запах твоих слёз?
Дай знать,

Я прокрадусь по ветеркам,
Я превращусь в твой самый тонкий гребешок,
К твоим рукам, к твоим вискам
Я прикоснусь своей пластмассовой душой

Утро таит страшную мысль
Будто мир может жить без тебя,
Ори не ори — разве это будет крик?
Разве это нам жизнь?
Я проберусь в самую суть сна
О нас,

Я прокрадусь по ветеркам,
Я превращусь в твой самый тонкий гребешок,
К твоим рукам, к твоим вискам
Я прикоснусь своей пластмассовой душой

Город укрыт одеялом из туч,
Город пытался зажечь фонари,
Только холодно мне — гори не гори,
Дотянись до меня,
Я — последний твой шанс дотерпеть до зари

Город молчит, пристыжённый зарёй,
Город пытался спалить корабли,
Я как раненный зверь, беги, не боли,
Добеги до меня —
Я услышу твой шаг далеко от земли

Если пустоте приделать руки,
Если посадить да на коня,
Если заиграть златые звуки,
Он умчится, шпорами звеня.
Если посадить его на нити,
Да на эти нити — узелок,
Вы за эти нити потяните,
Будете тогда немножко Бог.

И в сердце потечёт ревнивая река

Если ко всему приделать сердце,
Если показать, кого любить,
Если всё же будет иноверцем,
Никогда не поздно погубить.
Если вы бледны и недовольны,
Если только белый потолок,
Если ко всему вам будет больно,
Значит вы совсем уже не Бог.

Сон в глаза
Сыплет песок и чего-то ждёт,
Все притихли и вот —
Ждут, любим ли мы их ещё?

А нам то чё?
Наша звезда ещё пляшет на краешке неба
Безумный танец.

Какой-то гномик,
как иностранец,
Опять затеял твердить мне о вечном,
Но я-то знаю,
Что он вчерашний,
И в сотый раз поднимаюсь на башню
Взглянуть в то небо,
Где наша звезда ещё пляшет
Безумный танец

Я просил: “voulez — vous danser”,
Я старался в реверансах,
Я услышал ледяное «не валяйте дурака»
Я искал сказать словами,
Я совсем не понят вами,
Мой любезный бледный ангел,
Мне без вас, увы, никак

Этот мир мою дорогу
Уведёт угодно Богу,
И рисунок ваших пальцев
Оживёт в моих руках,
И ладонь — в моих ладонях,
И не суть, как буду понят,
Мой любезный бледный ангел,
Мне без вас, увы, никак

Красота, как лёгкий ветер,
Промелькнёт и в ваших детях,
И совсем уже не важно,
Кто кого всю жизнь искал,
Вы влетите светлой птицей,
Не пытаясь объясниться,
Мой любезный, милый Павел
Не валяйте дурака.

Я понял…
Я понял
Сон становится прошлым,
Бог становится пошлым,
Церковь Никольской,
Мир становится скользким

Я понял, стоит идти семь секунд пути,
И не спи, в книгах написано «Время не ждёт»,
Сто шагов вперёд —
И не дрейфь, взлёт, и на бреющем прямо на свет,
Сто шагов к себе

Я понял…
Я всё понял
Счастье — мир надо мною
Солнышко надувное,
Смерть становится явью,
Дух подвержен изъятью,
Жизнь — ату, взять её

Я думаю, стоит идти семь секунд пути,
И не спи, в книгах написано «Время не ждёт»,
Сто шагов вперёд —
И не дрейфь, взлёт, и на бреющем прямо на свет,
Сто шагов к себе